Как вырастить таланты? «Детский сад папы Иоффе»

Так романтично и немного трогательно называли Ленинградский физико-технический институт, который был создан Абрамом Федоровичем Иоффе и вошел в историю как образец лучших практик управления талантами. Иоффе руководил институтом 30 лет и за эти годы ему удалось собрать в его стенах целую плеяду талантливых ученых. Капица, Курчатов, Александров, Арцимович — тоже воспитанники «детского сада» Иоффе. О том, каким секретами воспитания талантов владел «папа» Иоффе, рассказывают его современники и коллеги.

 

Из воспоминаний Жореса Алферова:

«Я познакомился с ним на одном из семинаров, хотя слушал Иоффе и до этого. Как он вел их! Это был блестяще образованный человек. На семинарах теоретики часто выступают с трудно усваиваемыми нами, экспериментаторами, докладами. Абрам Федорович обычно вставал и говорил: «Докладчик хотел сказать…» И очень просто и доступно объяснял то, что выступающий не смог донести слушателям».

Из воспоминаний Жореса Алферова:

«Когда я еще был студентом, его книги, где излагались представления о современной физике, стали моими настольными. Абрам Федорович для нас, для молодежи, которая интересовалась физикой, являлся Богом. «Детский сад папы Иоффе» — так называли созданный им физико-технический институт в Ленинграде. — Почему же? — Потому что он позвал к себе работать очень много молодых ученых. Ему самому в момент основания института было 38 лет, а первому заместителю по науке Дмитрию Николаевичу Наследову, кстати, воспитаннику Киевского университета — всего 29. Будущий президент Академии наук СССР Анатолий Петрович Александров, родившийся в Киевской области и учившийся тоже в Киевском университете, приехал работать в физтех, когда ему еще не исполнилось 30. Лев Андреевич Арцимович прибыл из Минска в 25-летнем возрасте. А Игорю Васильевичу Курчатову вообще было 22 года! В 1932 году в возрасте 29 лет Курчатов стал руководителем крупнейшей лаборатории по ядерной физике, которая дала основные кадры для решения атомной проблемы. Абрам Федорович сумел собрать вокруг себя талантливую молодежь, которая стала ядром советской физики».

Из книги «Научно-организационная деятельность Академика А. Ф. Иоффе»:

«Первую «волну» профессор физики Иоффе собирал под крышу нового Рентгеновского института буквально по капле в холодном и голодном Петрограде времен гражданской войны. Впрочем, собственной крыши у института тогда еще не было. Только тесные, предназначенные для студентов учебные лаборатории. И студенты очень скоро появились в их стенах — студенты нового физико-механического факультета.

… «Мечтой каждого… было попасть в число счастливцев, работающих в Рентгеновском,- вспоминает студент тех времен академик Кикоин,- но отбор производился весьма тщательно. Наконец моя мечта осуществилась… мне, студенту второго курса, было предложено работать в Магнитном отделе… Мы работали в Лаборатории практически непрерывно… с утра до утра, и других интересов, кроме науки, для нас не существовало. Даже девушкам не часто удавалось оторвать нас от занятий, а когда мы женились, то были уже настолько «испорчены» привычкой много работать, что женам приходилось мириться с этим…»

Из книги «Научно-организационная деятельность Академика А. Ф. Иоффе»»:

«Физика Иоффе тянуло к талантливой молодежи. Привлекала дерзость молодости и ее выносливость и не пугала неопытность. В каждой лаборатории, считал Иоффе, рядом со зрелым ученым обязательно должны работать начинающие — хотя бы для того, чтобы своими бесконечными «почему», своею страстью к спорам будоражить своих руководителей, становиться если не творцами, то хотя бы катализаторами новых идей. В руках хорошего воспитателя этот сырой, но податливый и благодарный материал поддавался «формовке», согласно духу и принципам его научной школы. Вкус к новому, широта кругозора, научная смелость, романтичность составляли ее дух, и даже когда интересы «мальчиков» далеко расходились, зачастую им легче бывало сговориться друг с другом, чем с коллегами в той узкой области, которая их занимала. «Научная школа — это не маленькая или большая группа эпигонов, повторяющих то, что уже в основном сделал их учитель, а коллектив, соединенный одинаковым отношением к своей специальности, к людям и жизни»». Такое определение вывели «мальчики» Иоффе. … Ходят мальчики по институтским коридорам. Не мальчики — молодые люди, мужчины. Двадцатилетние, с хвостиком и без. Кто идет в соседнюю лабораторию выпрашивать в долг прибор, кто обсуждать таинственную кривую, кто в библиотеку или на семинар. Кто к шефу на выволочку (а может, и не на выволочку). В обеденный перерыв торопятся в буфет — длинной змейкой стоят вдоль стойки, пересыпая беседы, как перцем, загадочными словами, какими-нибудь «релаксациями» или «импедансами».

Из фильма «Детский сад папы Иоффе»:

«Он отлучил младенцев милых от грудей нежных матерей,

Растил в пыли лабораторий — на водороде и на хлоре.

Эйнштейна вслух для них читал и слабым током щекотал.

Они росли, цвели, полнели.

Математический режим бесспорно был на пользу им

И вот теперь, где стонут ели, как утопийский храм в Лесном

Стоит научный детский дом.

Из книги «Научно-организационная деятельность Академика А. Ф. Иоффе»:

«Здесь идет настоящая научная работа: молодые ученые… не прикрываются тогой жрецов и не закрываются в касту ученых чиновников, а работают в чисто здоровой и деловой обстановке над решением самых новейших и сложнейших вопросов человеческой мысли»,- отмечалось в официальном документе о проверке деятельности института.

Из книги «Научно-организационная деятельность Академика А. Ф. Иоффе»:

«Звонков и номерков в институте заведено не было, но папы Иоффе требовал регулярных отчетов. Невозможно было написать, что ничего не сделано. Если же работа ладилась, это тоже не всегда облегчало задачу — надо было оценить полученные результаты и наметить, что делать дальше. Все написанное Иоффе внимательно прочитывал: он прекрасно знал, кто чем занят из его «мальчиков»«… Просматривая свежие журналы в институтской библиотеке, они непременно находили на полях пометки Папы, имевшие точный адрес: такому-то, такому-то… Рассказывают, будто прозвищем своим Иоффе — как и Резерфорд — обязан был озорству любимого своего ученика Капицы».

Из книги «Научно-организационная деятельность Академика А. Ф. Иоффе»:

«Создавая научную школу, воспитывая учеников, Иоффе держался определенных правил в работе, и ученикам этот неписаный «кодекс» физика представлялся примерно таким: Экспериментатор обязан знать теорию своего вопроса. Надо ставить опыт как можно более простыми средствами. Уметь все делать своими руками. Не обязательно все сделать самому, но уметь делать необходимо. Нельзя доверять наблюдение во время эксперимента кому бы то ни было. К поставленной цели надо стремиться, каковы бы ни были трудности. Физики не унывают. Честность — закон науки. Совершенно недопустима какая-либо «подгонка» результатов. Обдумывая результаты опытов, не скупись на идеи. Лучше десять неверных, чем вообще ни одной. Никогда не следует пренебрегать советами умных людей, даже если они моложе тебя. Учись и читай. Умей критиковать самого себя. Самокритика предохранит от ошибок.

Есть три степени зрелости ученого, считал Иоффе. Первая -научиться критически рассматривать литературу; вторая — научиться критиковать своего руководителя; высшая — научиться критиковать самого себя. И еще он любил повторять:

- Надо искать монету не под фонарем, где светло, а там, где она потерялась!»